21 августа 1942 года

Дорогая моя Лилечка, получила Ваши открытки (…). Известие о том, что мамины рукописи целы, обрадовало меня невероятно. Не могу передать Вам, до какой степени благодарна Вам за них – и за неё. То, что Вы пишете о Муре, меня не удивляет, хотя мне и кажется, что многое Вы преувеличиваете. Его письмо к Муле, пересланное мне, огорчило и удивило меня невероятной практичностью и расчётливостью, а также полнейшим отсутствием мамы, она как бы действительно умерла в нём!

Но я Мурзила знаю давно и хорошо и знаю, что никто не способен забраться в самую глубину мальчишечьей души. Ну, обо всём поговорим, когда, бог даст, встретимся…

И другое – написанное десять месяцев спустя – письмо Мура Самуилу Гуревичу полностью подтверждает слова в самом деле хорошо знающей его Али. Это – очень взрослое письмо. И глубина пережитого горя в нём ощущается в полной мере.