ЭФФЕКТ ВЛИЯНИЯ ПСИХОЛОГИИ ЭПАТАЖА

В структуре обыденного сознания есть очень значительная по своему содержанию и влиянию сфера, которая представляет собой совокупность понятий и образов, сформированных средствами искусства, включающего и художественную литературу. Вследствие свойственной искусству эмоциональности и увлекательности данная сфера оказывает сильнейшее влияние на обыденное сознание. Именно благодаря яркости и привлекательности художественных образов многие представления морального, политического, правового, религиозного и т. д. характера, преодолевая барьеры прагматизма, скептицизма и негативизма, становятся компонентами обыденного сознания. Хорошо известны произведения литературы, живописи, скульптуры, музыки т. д., сыгравшие заметную роль в формировании общечеловеческого менталитета. В нашу эпоху стремительного совершенствования информационных технологий и повышения образованности населения влияние искусства еще более возрастает. В данном разделе мы рассмотрим только одно связанное со сферой художественного сознания явление — эпатаж, т. е. стремление поражать, удивлять и скандализировать необычным поведением.

Сначала нужно охарактеризовать эпатаж с общей позиции его мотивации, поскольку он связан отнюдь не только со сферой искусства и литературы.

Родоначальник футуризма Т. Маринетти провозглашал в 1909 году в «Первом манифесте футуризма»:

1. Да здравствует риск, дерзость и неукротимая энергия!

2. Смелость, отвага и бунт – вот что воспеваем мы в своих стихах.

3. Старая литература воспевала леность мысли, восторги и бездействие. А вот мы воспеваем наглый напор, горячечный бред, строевой шаг, опасный прыжок, оплеуху и мордобой.

4. Мы говорим: наш прекрасный мир стал еще прекраснее – теперь в нем есть скорость. Под багажником гоночного автомобиля змеятся выхлопные трубы и изрыгают огонь. Его рев похож на пулеметную очередь, и по красоте с ним не сравнится никакая Ника Самофракийская.

5. Мы воспеваем человека за баранкой: руль насквозь пронзает Землю, и она несется по круговой орбите.

6. Пусть поэт жарит напропалую, пусть гремит его голос и будит первозданные стихии.

7. Нет ничего прекраснее борьбы. Без наглости нет шедевров. Поэзия наголову разобьет темные силы и подчинит их человеку.

8. Мы стоим на обрыве столетий!.. Так чего же ради оглядываться назад? Ведь мы вот-вот прорубим окно прямо в таинственный мир Невозможного! Нет теперь ни Времени, ни Пространства. Мы живем уже в вечности, ведь в нашем мире царит одна только скорость.

9. Да здравствует война – только она может очистить мир. Да здравствует вооружение, любовь к Родине, разрушительная сила анархизма, высокие Идеалы уничтожения всего и вся! Долой женщин!

10. Мы вдребезги разнесем все музеи, библиотеки. Долой мораль, трусливых соглашателей и подлых обывателей!

11. Мы будем воспевать рабочий шум, радостный гул и бунтарский рев толпы; пеструю разноголосицу революционного вихря в наших столицах; ночное гудение в портах и на верфях под слепящим светом электрических лун. Пусть прожорливые пасти вокзалов заглатывают чадящих змей. Пусть заводы привязаны к облакам за ниточки вырывающегося из их труб дыма. Пусть мосты гимнастическим броском перекинутся через ослепительно сверкающую гладь рек. Пусть пройдохи-пароходы обнюхивают горизонт. Пусть широкогрудые паровозы, эти стальные кони в сбруе из труб, пляшут и пыхтят от нетерпения на рельсах. Пусть аэропланы скользят по небу, а рев винтов сливается с плеском знамен и рукоплесканиями восторженной толпы.

На отечественных просторах эпатаж появился под влиянием творчеством французских поэтов – символистов и пышно расцвел в благоприятной атмосфере мировоззренческих, идеологических и эстетических поисков начала ХХ века. Всяческое ниспровержение стало для российских символистов, футуристов, имаженистов, акмеистов и т. д. прямым благословением и призывом к как можно большей задиристости и фрондерству. Эпатаж стал для них просто рабочей техникой. Можно вспомнить В.Маяковского, А.Белого, Д. Бурлюка, А. Крученых, С.Черного, В.Хлебникова и многих других.

Один из королей эпатажа И. Северянин писал:

Отныне плащ мой фиолетов,
Берета бархат в серебре:
Я избран королем поэтов
На зависть нудной мошкаре.
Меня не любят корифеи –
Им неудобен мой талант:
Им изменили лесофеи
И больше не плетут гирлянд.
Лишь мне восторг и поклоненье
И славы пряный фимиам,
Моим – любовь и песнопенья! –
Недосягаемым стихам.
Я так велик и так уверен
В себе, настолько убежден,
Что всех прощу и каждой вере
Отдам почтительный поклон.
В душе – порывистых приветов
Неисчислимое число.
Я избран королем поэтов. –
Да будет подданным светло!

Даже сладкозвучный К.Бальмонт мог написать:

Я ненавижу человечество,
Я от него бегу, спеша,
Мое единое отечество –
Моя пустынная душа.

Но через несколько лет советской власти сталинская цензура, как известно, стала пресекать не то что какой – либо протест и вызов, но и любое расхождение с партийным официозом. «Эпатаж» стал термином для характеристики растленной буржуазной морали, тем не менее нельзя сказать, что он абсолютно исчез из советской действительности. Его заметные элементы просматриваются в хрипловатости голоса Утесова, слащаво – причудливой манере Вертинского, народно — похмельной окраске пения Руслановой. Все это вполне улавливалось обыденным сознанием, «ложилось на сердце», но было ниже того порога, за которым начинается ощущение вызова как общественного настроения.

Ну, а как в наши дни обстоят дела с эпатажем в области литературы? Во времена И.Северянина, В.Хлебникова и А.Крученых он в России был явно на передовых позициях. Сейчас все существенно изменилось и наивное самохвальство в стиле начала ХХ века может сегодня вызвать только пренебрежительную усмешку. Оригинальными мыслями и сюжетами в наш век идеологического плюрализма удивить также непросто: можно высмеивать любые теории — это будет любопытно, но скандального эффекта не произведет.

И все же золотая жила нашлась — сексуальные откровенности, изложенные языком нецензурной лексики. Сам по себе эротический натурализм отнюдь не нов, поскольку содержится уже в литературном наследии маркиза де Сада, который все же пользовался вполне литературным языком. Но вот в ХХ веке в мировой литературе нашлись пионеры «отбрасывания предрассудков», вроде французского автора Ж. Жене, что вдохновило наших буревестников революции Э. Лимонова, В. Ерофеева и некоторых других на то, чтобы отряхнуть прах литературной лексики со своих ног. Северянин и Хлебников могли бы умереть от зависти. Только вот что же останется делать следующему поколению эпатажников – разве что помещать свои снимки, сделанные во время полового акта или отправления естественных надобностей?

Трухин Игорь