Год без Владислава Галкина

Парадоксальная, но, знакомая ситуация – те, кто превратил последний год жизни Владислава Галкина дорогой через ад, после смерти без пауз занялись возведением его в ранг выдающегося артиста. Иначе, как объяснить участившиеся показы фильмов с его участием, это нахлынувшее на телевидение и СМИ запоздалое рас­каивание и признание в любви к скоропостижно покинувшему этот мир артисту. Все это неслучайно, таков жанр!

Вспомним, сколько было передач о забытых великих русских артистах, которые умирали в нищете, брошенными и бедствую­щи­ми. И вместе с тем, сколько с экрана «пролили слез» во имя одной сверхзадачи – внушить зрителю напрямую или косвенно, что Рос­сия страна неблагодарная, страна катастроф, нужды и безду­хов­ности.

Впрочем, глядя на лица тех, кто торчит постоянно на экране, давно понимаешь кому это нужно.

У Владислава было совсем другое лицо, оно выражало свет, веру и другую породу. Именно это ему простить не могли.

Опять-таки приходит на память Чехов, который гениально подсмотрел в русском человеку необыкновенную духовность, широту и вместе с тем способность к мелочевке, злобе и зависти: «Вы взгляните на эту жизнь, наглость и праздность силь­ных, невежество и скотоподобие слабых, кругом ведь бедность не­во­зможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье. А меж­ду тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие. Из пятидесяти тысяч ни одного который возмутился, вскрикнул. Мы видим тех, которые ходят за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех которые стра­дают и то, что страшно в жизни происходит где-то там – за КУ­ЛИСАМИ».

В той России это СТРАШНОЕ было все-таки за кулисами. Сегодня это СТРАШНОЕ вылилось непосредственно на подмостки жизни.

Совершенно определенно, что Владислав не желая того предоставил «фартовую» интригу. И поскольку в наше время рас­че­та, конкуренции, соперничества время, когда, к сожалению, оста­лось мало места любви, папарацци буквально, как трупные мухи вцепились в него.

И пошло поехало: тут и бесстыдное, развязанное вообра­же­ние с якобы избитым милиционером. ( Когда они безнаказанно лупят и стреляют людей, то даже раздосадованный министр объявляет, что надо давать сдачи). Среди журналистов появилась целая школа выслеживания, замачивания, глумливое смакование семейной жиз­ни, зависть и самодовольство, что можно кусать большого, успеш­ного человека из достойной семьи и, главное, Человека сделав­ше­го на экране образцы духовного, эстетического совершенства, показав­шего своим искусством подлинное служение народу.

Убежден, что такая бессердечная культура способна только убить или доконать человека. В сущности, с моей точки зрения, это величайшая катастрофа, а не культура. Двигаться по этому пути бессмысленно и противоестественно. Нельзя жить неверным вну­трен­ним посылом из состава которого, исключены вера, совесть, наконец, сердце. Работать журналистом без достоинства, души и от­ветственности – это путь в никуда. Хочется верить, что вся эта тра­гедия чему-то научила даже самых ретивых искателей сенсаций и жареного. Да, хочется верить! И в тоже время думаешь, кто сле­дую­щий?

Уже год, как не стало замечательного актера, 14 марта в ДК железнодорожников прошел вечер, посвященный памяти Влади­слава Галкина. Очевидно, что он по-прежнему с нами, а его искус­ст­во будет с нами всегда. Оно так же дорого как творчество Ур­банского и Луспекаева. Своим лиризмом близко, как мне кажется, к Жерару Филиппу, мужеством — к габеновскому Жану Вальжану.

В день похорон Владислав восстал, как великий русский ар­тист. Его Котовский, в котором за каждым кадром есть Галкинские позывные добра и сердечности, заслужил самую высокую оценку. Уходя из жизни, Владислав остался победителем. Его воля, судьба артиста оказалась сильнее смерти.

Валерий Иванов