КАРЮХА

Об этой истории поведал мне один из старожилов с. Пироговки, Шосткинского района, просивший из скромности не упоминать его имени. Рассказ его взволновал меня до глубины души и заставил взяться за перо, с тем, чтобы узнали об этом и другие наши современники. Услышал же я следующее…

В далекое уже теперь для нас довоенное время жил на краю села, близ реки Десны некий Гнат Ступка. Был он характера упрямого, своевольного, за что носил множество кличек, порой даже оскорбительных.

Был Ступка одинок, дома и в поле все делал сам. Участок земли ему отвели при его хате, из худших угодий, как единоличнику. Лошадь вскоре околела. На новую едва наскреб и то купил заледащую. Продавец, правда, расхваливал: «Не гляди, что с виду дохлая, она жилистая, потянет и воз, и сани, и плужок». Ступка поверил да и купил. Но вскоре выяснилось, что мужичок не соврал: возила кобылка на возу сено и дровишки, выполняла довольно успешно и другие задания.

Думал Ступка, как назвать свою кобылку, да и назвал Карюхой, на что она вскоре стала откликаться своим ржанием.

И все было бы ничего, как бы в июне 1941 года не ворвалась в жизнь Гната да его Карюхи война…

Но жизнь продолжалась… В село пришли немцы. Они хотели забрать у Гната Карюху, да раздумали: слишком она показалась им худой, дохлой, а вдруг больная?

Однако соседи да знакомые заподозрили Ступку в хитрости. Мол, как был Гнат контрой, так и остался. Не иначе и лошадь ему оставили, староста да полицаи за руку здороваются.
В ноябре месяце ударили морозы, выпал снег. В декабре Десна замерзла так, что по ней не только ходить, но и ездить на санях стало можно…

К январю дровишки кончились. Надел Ступка свою старую шубу, туго подпоясался ремешком, натянул на седую голову залатанную ушанку, положил в розвальни пилу и топор.

Совсем уже хотел выехать со двора, как увидел: бежит ему наперерез староста, рукой машет:
– Давай к управлению! – кричит…
– А что случилось?
– Да ничего, но так надо, заворачивай к бывшей школе!
Делать нечего… Пожал плечами Гнат, поехал за старостой к управлению…
Встретили его полицаи и немецкий офицер доброжелательно… Смекнул Ступка, что не зря вызвали – видать, в чем-то им понадобился. В своем предчувствии не ошибся.
– Старик, надо срочно помогай нам, – сказал офицер.
– Да какой из меня помощник – больно стар я! – растерянно проговорил Гнат, озираясь по сторонам.
– Нишево! Тфой… лошадь помогайт! – пояснил Ступке офицер.
– Аллес, фсе… Ему можно доверять, – тут же угодливо выпалил и староста.
Немецкий комендант одобрительно кивнул головой.
– Не надо размазывайт, не есть время! – прервал старосту немецкий офицер. – Надо – выполняйт! После этого Ступку под конвоем двух немецких солдат вывели из управления к сараю с ящиками боеприпасов.
Не прошло и десяти минут, как эти ящики с оружием и патронами были нагружены на сани.
– Все это надо срочно перевезти по льду на другой берег реки Десны, где ведут бой с партизанами немецкие войска! – пояснил Гнату староста и похлопал Ступку по плечу. – Выполнишь – немцы в долгу не останутся. Оттуда с дровами домой вернешься.
– Все оно так, – бормотал про себя Гнат, – ан как лошаденка моя такой груз не свезет, больно тоща стала!
– Ничего, мы ей тут малость поможем, сани подтолкнем, а там, глядишь, по льду и сама повезет… – затараторил староста и
уперся, вместе с двумя полицаями, в розвальни сзади…

Ступка понял, что возражать и упираться дальше нельзя, а потому, сказав Карюхе «Пошла, родимая!», зашагал рядом вдоль по улице к Десне…

Когда розвальни съехали на лед, Гнат оглянулся назад и увидел, что метров 5 за ним следует здоровенный немец, с автоматом в руках. Солнце садилось, морозный воздух был неподвижен, но кроваво-багряная заря предвещала недоброе.

Карюха медленно тянула розвальни по льду и, в самом деле, они скользили легко, зато сапоги солдата то и дело разъезжались, он, чтобы не упасть, хватался за сани. Гнат в валенках семенил мелким шагом и беспокойно озирался по сторонам.

На том берегу реки Десны появился немецкий грузовик. Из него вышло несколько солдат. Очевидно, они спешили поскорее встретить военный груз…

Розвальни были уже почти на середине реки, когда солдат, сопровождавший Гната, решил закурить. Он остановился и повернулся спиной к ветру, чтобы тот не задул огонек зажигалки…

В тот же миг Ступка вскочил в розвальни, хлестнул Карюху кнутом и круто развернул сани в сторону полыньи, где от воды поднималось легкое испарение.

Солдат обернулся не раньше, как прикурил сигарету, что-то крикнул и пустился бежать вдогонку. Однако поскользнулся и, взмахнув руками, грохнулся на лед. Поднялся он не сразу и с трудом, вновь хотел бежать, но, охнув, присел на одну ногу: должно быть, сильно ушиб ее.

Ступка же, тем временем, неистово хлестал кнутом Карюху, пустившуюся по льду вскачь.

Поняв намерение Гната, немецкий солдат, думая, что лошадь остановится или изменит свое направление бега, дал очередь из автомата по Ступке.

Гнат поник головой и выпустил из рук вожжи. Однако от грохота выстрелов Карюха, как обезумевшая, поскакала галопом.

Тогда немецкий солдат дал очередь по лошади, но промахнулся или уже пули не доставали, и Карюха вместе с розвальнями и мертвым Гнатом Ступкою на них на полном ходу нырнула в прорубь.

Минуты через две вода успокоилась. С минуту шли пузыри, а когда вода снова стала зеркально гладкой, на ней плавали кнутовище и шапка Гната Ступки.

Поведавший мне эту историю старожил умолк, а я еще долго думал о том, сколько еще неизвестных до сих пор героев унесла с собою прошлая страшная война…