ОСИПУ МАНДЕЛЬШТАМУ

Стеклянный купол, лязг и грохот,
Боков стальная чешуя,
машинный визг и лай, и рокот,
где как пигмей и карлик я.

И в ореоле из металла
стекает с прутьев что-то… кровь
Грядет под купола вокзала
двадцатый век – кошмаров новь!

А я – сторонний наблюдатель,
зачем сюда я занесен?
Культуры древней обожатель
в нелепый век силком вкраплен.

Предчувствую: по мне проедет
он металлическим катком,
и полной надо мной победе
зааплодирует профком.

Я распластаюсь – и не будет, –
зароют где-нибудь в глуши,
одна из миллионов судеб
и крик загубленной души.

Какую жатву век грядущий
сберет безжалостным серпом!
Не дастся многим хлеб насущный,
Утрачен будет отчий дом,

а молотом – по наковальням,
по головам, по куполам!
К машине – лапотного Ваню,
хлеб – с затирухой пополам.

Пойдут в безумье брат на брата,
и сын отца дерзнет предать.
Средь башен – белая палата,
маньяки будут управлять.

И как густая паутина,
опутают сознанье ложь
и воля полуосетина,
что лишь с бичом народов схож.

И в пустоту столкнут нас строем
с веселой песней на устах.
Не будет среди нас героев,
и главным чувством станет страх…

как звонки мелкие тарелки!
Полётен труб блестящих глас.
На циферблате дремлют стрелки.
Мой поезд прибыл в самый раз