ВСТРЕЧА НА ЗАКАТЕ

…Стояли мы и ждали
подарка на дорожке,
Синицы полетели
с неизъяснимым звоном,
Как в греческой кофейне
серебряные ложки.

Арс. Тарковский.

А я пришёл с прогулки и сказал,
Что, чуя близость мартовской лазури,
Звенят синицы, как в его стихах.
Арсений Александрович взгрустнул:
– Да? Разве? А вот я уже не слышу…
И, помолчав с минуту, вновь спросил:
– А знаете ли Вы, что у меня
Сын умер? – и слеза из глаз пошла,
Прозрачная, как по коре древесной,
В ложбиночки глубокие морщин…
А после на веранде сели мы.
Между колонн возникла, нас увидев,
Сестра известная великой поэтессы
(Мы с ней общались, как и с ним – отдельно) –
В платочке, в шапочке поверх, в очках –
Согбенной, шустрою мелькнула мышью
И, немощи чужой не пожалевши,
О ней весьма неблагостно сказала
(Себе, как будто): «Это – за Марину!»
Её он не заметил, не услышал.
Я ж очутился в эпицентре эха
Страстей сгоревших, тяжких и – живых.
А после мы смотрели, как вверху,
В глубинах синевы шёл самолётик
И след его прочерченный вспухал…
О разном говорили потихоньку.
Но в голову пришло: – Когда-нибудь
Вот так увижу самолёт высокий
И вспомню, как сидели мы вдвоём.
И он вздохнул ответно: – Дай-то Бог!..
И, опьянённый воздухом предвешним,
Ушёл в дремоту. Я глядел с любовью,
Слова его твердя: «Не отпускай…
В пространство мировое, шаровое!»
И вспомнил, как однажды – с огоньком
Весёлых глаз, мою схватил он руку:
– Вы делаете правильно, – вскричал, –
Что любите меня! Да, да! Любите!..